[Качества полководца] Полководец — первый солдат

Тебе не удивительно, что у нас полководец и солдат могут выйти из одной семьи. А раньше было по-иному: офицерский чин получали только дворяне. Деление на сословия разъединяло людей; одних возвышало, хотя они могли быть дураками, других принижало, хотя они были талантливыми. Но и в те времена истинные полководцы видели в простом солдате такого же человека, как они сами. Кутузов говорил солдатам, изгнавшим Наполеона из России: «Каждый из вас есть спаситель отечества». В этих словах нет ни тени рисовки, ни капли ложного пафоса и краснобайства. Их произнес человек, который лучше всех знал, что без героев-солдат не было бы победы.

Спасителем отечества называли самого Кутузова — и это было справедливо. Но Кутузов такое высокое звание переложил на каждого в своей армии — и справедливость стала полной.

Дерево, пусть огромное, — это еще не лес. И один полководец — это не армия. А, как известно, полководцы без армий не воюют друг с другом, война не партия в шахматы.

Возглавляя армию, полководец должен чувствовать ее, как самого себя, как собственное тело. И если пролилась кровь солдата, то полководцу чувствуется, что это пролилась его собственная кровь.

Чтобы знать неприятеля, полководец на время перевоплощается в неприятельского командира, смотрит на события его глазами — об этом уже говорилось. Но чтобы знать своего солдата, полководцу мало умения смотреть на вещи глазами рядового. Он всегда, даже в самом высоком звании, должен быть солдатом. Это качество — одно из главных, составляющих талант военачальника.

Суворов говорил о себе: «В продолжении полувека я солдат». Он действительно был им по всему укладу жизни. Суворов всегда спал на охапке сена, накрытой простыней, плащ был ему вместо одеяла. Он вставал на заре, делал гимнастику или пробежку, обливался водой — так начинался день полководца.

На обед он ел щи и гречневую кашу. Из простой посуды.

Мундир или китель — его постоянная одежда. В холод он добавлял плащ, в жару оставался в холщовой рубахе.

Жил он так не потому, что не было у него средств (но богачом он никогда не был), и не потому, что презирал уют. Спартанский порядок делал его готовым в любой день к любому походу и сражению.

Все, что связывает полководца, что отнимает у него время от основных дел, — все это Суворов считал лишним, будь то занятия или вещи. В Измаиле в числе богатых трофеев был взят табун чистокровных скакунов. Суворову предложили выбрать себе лучшего.

— Донской конь привез меня сюда, — ответил Суворов, — на нем же я отсюда и уеду.

Есть хороший донской конь. Турецкий скакун только обременит — так считал полководец.

Будучи сам солдатом, Суворов отлично знал, что солдату нужно.

Солдат дисциплинирован, обучен, вооружен, но если он нездоров, все его хорошие качества уже не имеют смысла. Поэтому заботу о здоровье армии Суворов считал одним из главных дел полководца. В его военном сочинении «Наука побеждать» есть такие строки: «Солдат дорог, береги здоровье... Кто не бережет людей — офицеру арест, унтер-офицеру и ефрейтору — палочки, да и самому палочки, кто себя не бережет». А надо сказать, что Суворов был противником палочной дисциплины. «Умеренное военное наказание, — говорил он, — смешанное с ясным и кратким истолкованием погрешности, более тронет... солдата, нежели жестокость, приводящая оного в отчаяние». Но если речь шла о здоровье, как видим, он готов был прибегнуть и к такому наказанию.

У полководца всегда находилось время пройти ночью по палаткам, посмотреть, прикрыты ли солдаты одеялами, нет ли сквозняков, высушена ли одежда. Узнав однажды, что у солдат в узких сапогах мерзнут ноги, Суворов издал распоряжение: «Обуви и мундирам быть не весьма тесными, дабы в обуви постилки употребляться могли».

Так же придирчиво — до самых мелочей — следил Суворов за питанием солдат, чтобы не было заболеваний. Вот строки из другого приказа: «Драгоценность наблюдения здоровья в естественных правилах: 1) питье, квас — для него двойная посуда, чтобы не было молодого и перекислого... 2) пища — котлы вылуженные, припасы здоровые; хлеб выпеченный; пища доварная, не переваренная, не отстоянная, не подогретая, горячая, и для того, кто к каше не поспел, лишен ее... На этот раз (пусть ест) воздух!»

Где бы войска ни находились: на отдыхе, на марше, в сражении, пища для них должна быть готова вовремя. В одном приказе Суворов отмечал: «Котлы и прочие легкие обозы чтобы были не в дальнем расстоянии при сближении к неприятелю; по разбитии же его чтоб можно было каши варить».

Среди людей, ведавших снабжением армии, попадались самые настоящие жулики, нажившие нечестным путем целые состояния. Суворов всеми силами боролся с ними, о каждом случае воровства доносил в Петербург. Вороватые интенданты возводили на него клевету за клеветой. Это приносило массу неприятностей, но Суворов не менял своих принципов.

— Кого бы я на себя ни подвиг (кого бы против себя ни восстановил), — говорил он, — мне солдат дороже себя.

Заботился Суворов и о наградах для храбрецов. Каждую реляцию об окончании сражения он заканчивал списком отличившихся. В нем указывал, кто и что и при каких обстоятельствах сделал. Тут Суворов мог изменить своему обычаю говорить с вельможами независимо. В просьбах наградить других он был необыкновенно учтив и даже льстил высоким персонам. Так, он писал главнокомандующему Потемкину после победы под Кинбурном: «На милосердие ваше, светлейший князь, (представляю) муромского полковника Нейтгардта: его полка легкий батальон сделал первый отвес победе. Жена его умерла, две дочери-невесты, хлеба нет.

Майор Пояркин и Самуйлович поставили на ноги полки: природное великодушие вашей светлости не забудет их.

Обременяю вашу светлость, простите! Обещаюсь кровью моей ваши милости заслужить».

Был такой случай. В Кинбурне около дома Суворова взорвалась пороховая лаборатория. Взрыв был очень сильный. Соседние дома разрушились. Суворова засыпало обломками кирпича. Хотя он сам, без посторонней помощи вылез из завала, состояние его было плохое. Но, диктуя донесение Потемкину, он не забыл включить в него и такие строчки: «...во время взрыва капрал Орловского полка Богословский и рядовой Горшков, первый, когда флаг духом (взрывной волной) оторвало и пал оный с бастиона на землю, тот же час, подняв оный, сохранил и по окончании взрыва поставил в прежнее место; рядовой в самое время происшествия стоял на часах на батарее, где столько в опасности находился, что духом каску сшибло и кидало о туры, но он на своем посту был тверд и сохранил должность. За таковые неустрашимости и усердие произвел я капрала в сержанты, а рядового в каптенармусы».

В Альпийском походе был такой эпизод. На голодных, изнуренных холодом и тяжелыми переходами солдат арьергарда напали свежие войска французского маршала Массены. Русские сражались так героически, так самоотверженно, что обратили французов в бегство. На мосту через речку началась давка, были сбиты перила, и отступавшие в панике сталкивали друг друга вниз. В давку попал сам Массена. Унтер-офицер Махотин сшиб его кулаком с коня, намереваясь взять в плен. На помощь маршалу бросился французский офицер. Махотин убил его. Но Массена уже успел взобраться в седло. Унтер-офицер ухватил прославленного маршала за воротник. К сожалению, мундир порвался, счастливый Массена ускакал. В кулаке Махотина остался клок мундира. Суворов, увидав расшитый золотом ворот, произвел Махотина в офицеры.

За отцовскую заботу солдаты платили полководцу безграничной любовью и преданностью. Секретарь Суворова Фукс, наблюдавший за сражением при Треббии, отмечал, что там, где появлялся Суворов, русские тотчас начинали одолевать врага, превосходящего их численностью. Находившийся там же генерал сказал Фуксу: «Я эту картину видел не раз. Этот старик какой-то живой талисман. Достаточно развозить его по войскам, чтобы победа была обеспечена».

Чудо состояло в том, что полководец верил в солдат, а солдаты верили в полководца. Подобное чудо Драгомиров объяснял так: «Работают у того, кто сам работает, и на смерть идут у того, кто сам ее не сторонится».

Итак, командир, полководец требователен к себе, как к солдату; заботится же он о солдате больше, чем о самом себе.

Анатолий Митяев, "Книга будущих командиров".

Post navigation


Комментарии

  • Валерий Чугреев

      #1 Цитировать

    Чтобы знать неприятеля, полководец на время перевоплощается в неприятельского командира, смотрит на события его глазами — об этом уже говорилось. Но чтобы знать своего солдата, полководцу мало умения смотреть на вещи глазами рядового. Он всегда, даже в самом высоком звании, должен быть солдатом. Это качество — одно из главных, составляющих талант военачальника.

    Уместно вспомнить о принципе "Если знаешь его и знаешь себя…".